После Битвы за Москву остались тысячи могил. Нужно ли нам добираться до каждой?

Дорога начинается в городе Людинове Калужской области и через пять километров в направлении деревни Букань из гладкого асфальтированного полотна превращается в бугристую колею. До самой деревни двадцать пять километров трястись по гравию, а потом уже ехать наудачу, рискуя опрокинуться в яму или лужу-озеро. На этой дороге появляются только пастухи с местных ферм. Рядом со мной на сиденье Валентина Михайловна, ей уже много лет, и она хочет мне показать что-то здесь, в глуши, и наконец говорит, что мы приехали.

Здесь - братская могила, полторы тысячи солдат, защитников Москвы, среди которых ее отец. Небольшой холм, а на нем памятник - плита с буквами.

Отец Валентины Михайловны, Михаил Константинович Масловский, сражался здесь в составе 40-го стрелкового полка 11-й гвардейской дивизии 16-й армии Западного фронта под командованием К.К. Рокоссовского. У полка тяжелая история: впервые он был сформирован из новобранцев еще в 1940 году и полностью разгромлен в начале 41-го, перестав существовать как боевая единица. Но осенью 1941 года полк был снова сформирован из москвичей, среди которых был Михаил Константинович, и сразу послан в Битву за Москву …

Отец Валентины Михайловны погиб летом 1942-го и вместе с другими бойцами был похоронен в деревне Котовичи, где и шли бои. Воинское захоронение потеряли в этой глуши после того, как деревня перестала существовать.

…Валентина Михайловна выходит из машины. Она тянет меня на холм и показывает сколотые буквы на расслаивающихся листах металла. Надпись «Вечная память героям» из слюды отклеивается. На подходе к могиле лежат коровьи лепешки - след недавно прошедшего стада.

Валентина Михайловна просит сфотографировать памятник со всех сторон, постараться, чтобы получились все фамилии. Мы отъезжаем, но она заставляет меня снова выйти из машины, чтобы сфотографировать дорогу, а я не хочу: «Мы приехали смотреть на памятник, причем же тут ваша дорога?».

Бабушка обижается, начинает плакать, как плачут от бессилия.

«Меня никто не может понять, и вы туда же! Вот уже четыре года с тех пор, как я нашла могилу отца, пишу в администрации городов, мотаюсь из Москвы в эту глушь, пытаюсь доказать, что эта проблема важна не только для меня! Это же память все-таки. «Да, - соглашаюсь я, - это важно». Хотя, честно говоря, я не знаю, кому еще нужна будет эта длинная пустая дорога…

Я спросила главу администрации деревни Букань Александра Вортнева, почему местные власти не опекают памятник, это ведь положено по закону. А он пожаловался, что денег на обустройство памятника просто нет и брать их неоткуда. Администрация Букани существует за счет продажи продуктов с огородов и скотоводства. С трудом удается выкраивать какие-то деньги на обустройство геройских захоронений в Букани, а лишних трат деревня себе позволить не может.

В помощь местной администрации ответственность за памятник возложена на филиал коммерческой организации «Калуганефтепродукт», завод-нефтебазу в ближайшем к памятнику городе Людинове. Об этом Валентине Михайловне год назад сообщил в письме председатель Совета ветеранов Валерий Зазай. Он пишет: «К руководителю филиала Николаю Петрову претензий нет, тем не менее Вы правы, нужно и далее заниматься прилегающей территорией».

В день нашего приезда Совет ветеранов не работал, и мы отправились на нефтебазу к Петрову. Выйдя из маршрутки, ни секунды не медля, бабушка уверенно зашагала в направлении завода, стоящего в поле. Она не допускала мысли о том, что нас могут не впустить на территорию или что Петрова не окажется на месте. И действительно, на заводской вахте просто опешили от такой уверенности, открыли дверь, позвонили Петрову, и он тут же появился. Валентину Михайловну это не удивило.

В кабинете директора возникла странная ситуация. Петров, выслушав объяснения бабушки, даже серьезно обиделся на нее. Сказал, что когда несколько лет назад памятник поручили его предприятию, от него совсем ничего не оставалось - только неухоженный, весь в мусоре, холм. И завод тогда поставил плиту и ограду. Плита, правда, не из титана и буквы на ней пластиковые, но и это уже немало. Заговорили и о дороге, и Петров развел руками: «Ну какая еще вам дорога? Памятник мы вам обустроить обещаем, а дорогой пусть муниципальные власти занимаются»". Тут Валентина Михайловна всплеснула руками: «И этот не понимает меня».

Расстались мы мирно. Директор Петров пообещал сделать ограду, чтобы коровы не заходили на холм и не оскверняли памятник. Будут сделаны ступеньки и заменены пластиковые буквы. Он не просто пообещал, а дал слово чести.

 
В электричке до Москвы Валентина Михайловна со мной не разговаривает - ей кажется, что я не понимаю ее. За окном уже ночь. В пустой и холодный вагон заходят хулиганы в черном, начинают приставать к нам. Бабушка отворачивается от них и достает свои письма, карты, записи - все, что накопилось у нее за последние четыре года, с тех пор, как она наконец разыскала отца. Она не боится этих людей. Ее страшит только мысль о том, что она не добьется своей цели, что дорогу к памятнику забросят окончательно.

А мне очень страшно из-за этих типов, какая сейчас «дорога»? Хотя, черт возьми, если бы у нас была эта дорога, может быть, не было этих обдолбанных хулиганов?..

Севиль Гусейнов, Новая Газета